Как развивать страну, не уничтожая местную демократию — Ткачук ответил на вопросы Фонда Фридриха Эберта

Создание центров развития с реальной фискальной автономией — альтернатива правительственному курсу на принудительное объединение примарий и сворачивание местной демократии. Такой подход правящей партии депутат парламента Марк Ткачук называет «экономией на канцтоварах».

Об административной реформе, городских свободах и о том, какие тенденции необходимо сохранять, а каким — сопротивляться, Марк Ткачук рассказал в интервью ежемесячнику Фонда Фридриха Эберта.

– Какова, по Вашему мнению, главная структурная проблема нынешней системы местного публичного управления в Республике Молдова и почему предлагаемая Вами модель отвечает этой проблеме лучше, чем существующие альтернативы, в контексте процесса европейской интеграции и необходимости соответствия европейским стандартам местного управления?

Мне кажется, что главная проблема состоит в том, что именно ее – главную проблему — никто не хочет называть. Точно в соответствие с поговоркой: «В доме повешенного — о веревке ни слова!»

Какую задачу мы решаем? Чего мы хотим добиться, отменяя старую систему и внедряя какую-либо новую модель местного самоуправления? — Ни одного вменяемого ответа. Кроме каких-то впечатлительных и эмоциональных комментариев. «Ах, маленькая Молдова слишком фрагментирована!», «У нас давно не было никаких реформ местного управления, в отличие от наших соседей!», «Столько примарий – это же ужас!»

С другой стороны, мы видим очевидное: пустеют наши села и города. Людей все меньше и меньше. Как-то нужно на это реагировать. Как именно?

Правительство реагирует просто: давайте все маленькое сделаем большим. Возьмем, да и объединим по три района в один, а мелкие примарии в крупные. И останется всего 10 районов и 300 примарий. И будет всем им счастье, пока уже они не опустеют и не вымрут окончательно. Или не произойдет какая-то уже окончательная и бесповоротная «amalgamare» всех со всеми. Это, конечно, какой-то социальный тетрис, административное лего, но только не реформа.

В этом смысле, согласитесь: укрупнение сельских примарий во имя получения европейских грантов – это не задача, это какое-то неприкрытое иждивенчество. А само насильственное слияние примарий — это ликвидация сотен местных демократий, удар по гражданскому активизму и качеству жизни.  Экономия на демократии – это, конечно же, тренд эпохи, но этот тренд, которому следует сопротивляться, а не аплодировать.  

Итак, главная проблема – деградация регионов. Комплексная — гуманитарная и хозяйственная. Следствие — катастрофический исход населения. Отсюда главная задача — создать устойчивую, революционную систему стимулов для развития. В том числе и в сфере местного самоуправления. Не оптимизация, а модернизация. Не кройка погребального савана, а костюм на вырост. Не очередная жестокая вертикаль власти, а действительно самоуправление.

Модель модернизации, предложенная Гражданским Конгрессом, это как раз про стимулы и про свободы. И организационные, и фискальные, и демократические.  

Главное: проект «40 городов» – это встраивание в логику известных в истории реформ, которые на века пережили своих творцов. Магдебургское право, Любекское право, Парижское право, Лондонское право, Нюрнбергское право – это все не просто модели самоуправления, а виды городских свобод, создавших тот мимишный и узнаваемый облик европейского города из ратуши, башни с часами и ратушной площади. 

Суть нашего подхода проста. Районные центры – города – локомотивы роста, эпицентры проектирования и исполнения всех задач по росту коммунальных стандартов и стандартов качества жизни. Районы преобразуются в муниципии. Фискальная автономия – то есть расширение свобод и возможностей – становятся реальностью. Появляется почва для роста занятости в городах и превращения сельских поселений в места комфортной и современой жизни. Все сельские примарии могут объединяться и преобразовываться только на добровольной основе и остаются важнейшими структурными подразделениями, поддерживающими культуру ответственности, самоуправления и самоорганизации.   

– Реформа местного публичного управления неизбежно предполагает сложный баланс между административной эффективностью и местным демократическим представительством. Где, по Вашему мнению, должна проходить эта линия баланса?

Нет этого баланса. Административная эффективность это ведь про деньги. А местное представительство про ценности, про справедливость. Попытка сделать сельскую примарию аналогом советского колхоза-миллионера под флагом ЕС – это очередная утопия. Село было последний раз самодостаточным поселением во времена неолита. Городская революция и разделение труда навсегда изменили это положение вещей.

Источник процветания сельских поселений не в числе сельских советников, а в проектных, финансовых, организационных возможностях ближайшего города. В нашем случае – муниципального центра. Именно он, конечно же в партнерстве с сельскими примариями, должен задавать стандарты качества жизни, быть местом проектирования и организатором в реализации сетей муниципальной канализации, водопровода, электросетей, связывающих многие сельские поселения.

– При каких условиях в Республике Молдова может сработать добровольное амальгамирование (объединение)? Достаточно ли финансовых стимулов или в определенный момент необходимы более решительные вмешательства со стороны государства?

С моей точки зрения, амальгамирование настолько красивое слово, что может означать только добровольность. К самой этой затее я свое отношение высказал. Бесполезная, антидемократическая инициатива. Попытка сэкономить на канцтоварах в обмен на ликвидацию местной демократии.

– Насколько реалистична подлинная финансовая автономия местных властей в нынешних условиях Республики Молдова и какие конкретные изменения в налоговой системе и системе перераспределения ресурсов Вы считаете приоритетными?

«Гражданский конгресс» выступает за радикальную децентрализацию налогов. Но сердцевина нашей фискальной реформы — это введение принципа инверсии налога на прибыль: чем дальше от Кишинева по уровню и качеству жизни, тем ниже налог. Мы предлагаем закрепить жесткую двухъярусную систему распределения налогов, при которой сельским примариям и муниципальным центрам остаются и 100% подоходного налога, и 100 % налога на доходы юридических лиц.

– Почти все участники дискуссии, организованной Фондом им. Фридриха Эберта в партнерстве со Школой публичного управления МолдГУ (USM), говорили о необходимости широкого политического консенсуса для того, чтобы реформа стала необратимой. Какие компромиссы Вы считаете возможными и где видятся «красные линии» Вашей собственной концепции реформы?

Действительно, консенсус необходим для того, чтобы реформа была необратима. То есть, это вопрос сугубо прагматический. Нет консенсуса – значит реформа не переживет очередную демократическую ротацию власти. Но нынешнюю власть не интересует консенсус. Равно как и сама реформа. Она играет в какую-то свою собственную игру, не сообразуясь с последствиями.

Число недовольных только умножается. Не сложно подсчитать, сколько их будут вообще. Под 600 сельских примарий, вина которых будут состоять только в том, что там проживает меньше 3000 человек. Минимум 20 городов, которых разжалуют из районных центров. Во все эти места устремятся оппоненты нынешней власти и будут обещать одно и то же: вернуть все как было.  Правда, Гражданский Конгресс тоже будет критиковать власть, но с позиций своей модели. А она требует куда большего уровня общественного и политического консенсуса, поскольку она предполагает изменения в Конституции.

– На круглом столе 26 мая очень многие участники поддержали идею о том, что нынешний районный уровень устарел и больше не отвечает эффективно текущим административным потребностям. Каким вы видите будущее районов в административной архитектуре Республики Молдова?

Районный уровень – реликт прошлых хозяйственных отношений между центром и периферией. Индустриальная столица, индустриальные хабы – Бельцы, Тирасполь, Бендеры, Кагул, Сороки, Оргеев и аграрные, руральные зоны. Тут районный уровень – идеальное сочетание аграрно-индустриальной модели территориального развития. При котором село – это не просто специфическое место жизни, как сейчас, а – экономическая единица – колхоз или совхоз.

Сейчас районный уровень – это «ископаемый пережиток» прошлого. И потому мы видим административную архитектуру Молдовы из 40 самодостаточных мунципиев, вокруг которых объединены сельские сети демократического самоуправления. Именно такая реформа будет в Молдове и эффективной, и современной, и популярной.