Метка: Румыния

Французское издание Le Monde опубликовало 29 апреля 2026 года интервью с Майей Санду. Публикуем выдержки из этого материала. Некоторые вещи, сказанные президентом, требуют не пересказа, а ответа.

Интервью Майи Санду Le Monde обнажает несколько болезненных противоречий, которые сама Санду предпочитает не замечать. Когда её спрашивают об апрельском понижении рейтинга Молдовы в Индексе демократии — с «несовершенной» до «гибридного режима» — президент отвечает в духе привычной защитной риторики: «мы попросили разъяснить, на чём основана эта оценка», «есть другие рейтинги», «мы защищаем демократию», «девять партий в парламенте». Ни одна демократия в мире не становилась крепче от того, что власти сужают гражданские права, чем бы они ни объясняли свои действия.

Президент страны, принёсшая присягу защищать независимость и суверенитет Республики Молдова, публично заявляет французскому изданию, что допускает ликвидацию собственного государства. Не в частной беседе — в интервью одной из ведущих европейских газет. Это не смелость и не историческая честность — это очередное грубое нарушение духа и буквы конституционной присяги.

Санду называет 2030 год целью евроинтеграции — хотя ещё недавно, до выборов, правящая партия и сама Санду уверенно обещали гражданам 2028-й. Сдвиг сроков подаётся как нечто само собой разумеющееся, без объяснений и без извинений перед теми, кто в эти обещания верил.

Особого внимания заслуживает тема Приднестровья. Санду допускает вступление Молдовы в ЕС без реинтеграции этого региона — как один из «вариантов решения». Между тем европейские дипломаты неоднократно давали понять, что подобный сценарий нереалистичен. Об этом же давно и последовательно говорила партия Гражданский конгресс – Марк Ткачук задолго до выборов неоднократно разоблачал обман правящей партии.

Публикуем выдержки из интервью Майи Санду французскому изданию Le Monde, которое было опубликовано 29 апреля 2026 г.

— Вы оптимистично настроены в отношении вступления Молдовы в ЕС к 2030 году?

Мы взяли на себя обязательство перед нашим народом подготовить страну к европейской интеграции к 2030 году. Мы очень много работаем. Конечно, ещё есть важные реформы, которые необходимо завершить, но мы работаем над всеми ними. Борьба с коррупцией и реформирование правосудия стали главным обязательством не только перед ЕС, но и — в особенности — перед нашими гражданами. […]

— Некоторые государства-члены с осторожностью относятся к вступлению Украины в ЕС, тогда как Молдова и Украина должны вступить одновременно. Может ли это повлиять на вступление вашей страны?

Мы надеемся, что теперь, после выборов в Венгрии, ситуация изменится и большинство стран смогут открыться. Мы очень признательны за поддержку Франции и президента Макрона нашей стране.

Это процесс, основанный на заслугах. Мы не просим о поблажках. Для нас важно вступить в ЕС как можно скорее, потому что чем дольше мы остаёмся за его пределами, тем дольше продолжается давление, направленное на подрыв нашего суверенитета, нашего государства, нашей демократии, на ослабление нас, а затем на использование нас против наших соседей — Украины, а также государств — членов ЕС. Для нас это не просто мечта — это стратегия выживания как демократического государства. Мы проявляли стойкость и будем продолжать её проявлять. Но в нынешних условиях для небольшой страны, не входящей в большую демократическую семью, это становится всё труднее.

[…]

— В январе вы заявили, что проголосовали бы «за» на референдуме об объединении Молдовы с Румынией. Ваш премьер-министр Александру Мунтяну и глава румынского правительства Илие Боложан сделали аналогичные заявления. Возможно ли это?

Это значительно ускорило бы нашу европейскую интеграцию. Это помогло бы нам. Те, кто знает нашу историю и знает, что до пакта Молотова — то, что сегодня является Республикой Молдова, было частью Румынии, не очень бы удивились.

Молдова — демократическая страна, и подобные решения могут быть приняты только большинством граждан. Большинство молдаван поддерживают европейскую интеграцию, а около 40% поддерживают объединение с Румынией.

— Опросы показали, что после вашего заявления число молдаван, выступающих за объединение, выросло — особенно среди диаспоры, где сторонники унири, возможно, уже составляют большинство…

Эта дискуссия началась, когда Молдова восстановила независимость [в 1991 году]. Молдова стала частью Советского Союза из-за пакта Риббентропа–Молотова, а этот пакт является незаконным. Нас тогда никто не спрашивал: не было ни референдума, ни решения парламента или какого-либо иного института. Когда была восстановлена независимость, это стало первой темой для обсуждения. Но тогда этого не произошло.

— Ситуация в сепаратистском регионе Приднестровья представляет собой ещё одну проблему для европейской интеграции. Как можно решить этот вопрос?

Мы работаем над этим — в том числе совместно с ЕС — активнее, чем прежде. Мы предпринимаем шаги по экономической реинтеграции. Мы видим, что Россия оказывает режиму в Приднестровье всё меньше поддержки — особенно в сфере энергетики. В связи с этим мы также наблюдаем, что уровень жизни на правом берегу Днестра теперь выше, чем на левом. Поэтому люди приезжают на работу.

[…]

— Может ли Молдова вступить в ЕС в два этапа, а Приднестровье присоединится позднее?

Да, я считаю, что одно из возможных решений: сначала добиться реинтеграции страны, а затем стать частью ЕС. Но вместе с тем я убеждена, что мы не должны давать Кремлю право вето на вступление Молдовы. Именно этого и добивается Кремль, однако Молдова — свободная страна.

— 7 апреля Индекс демократии, публикуемый The Economist, понизил рейтинг Молдовы с «несовершенной демократии» до «гибридного режима». Как вы это объясняете? И как совместить борьбу с российским вмешательством с необходимостью сохранения демократического процесса?

Мы попросили разъяснить, на чём основана эта оценка. При этом существуют и другие международные рейтинги, которые показывают, что Молдова движется вверх и входит в число немногих демократий, укрепившихся за последние пять лет. Если авторы данной конкретной оценки считают, что борьба с незаконным внешним финансированием — а речь идёт о России, поскольку это одна из проблем, с которыми столкнулась Молдова: у нас были политические партии, щедро финансировавшиеся Москвой через сети [олигарха Илана] Шора, — противоречит демократии, то мы ценим нашу демократию. Она всё ещё хрупка, но мы её защищаем. В выборах участвовали девять политических партий, и девять политических партий представлены в парламенте. Думаю, это и есть свидетельство политического плюрализма.

— Как сегодня проявляется это вмешательство и гибридная война в Молдове?

Вмешательство России в наши президентские и парламентские выборы, а также в референдум о вступлении в ЕС носило жёсткий характер. Сейчас мы видим, что Россия пытается вмешиваться в выборы в Армении, в выборы в других странах. Поэтому давление на нас несколько ослабло.

[…]

Источник: Le Monde, 29 апреля 2026 г.